© Елена НИКИТИНА

Опубликовано в журнале "RED WAVE"

Улица Правды. Митьковская ставка. Помещение забито до отказа. Полным-полно суетящегося, обнимающегося-целующегося курящего народа. Странным диссонансом среди расслабленных сестренок и братишек маячит субтильная фигура Дмитрия Пригова, затянутая в черный френч. Культовая личность глобального значения - поэт, одаривший человечество двумя дюжинами объемных стихотворных сборников, автор нашумевшего прозаического бестселлера "Живите в Москве", художник, чьи работы украшают музеи Германии, Англии, Соединенных Штатов и даже наш прославленный Русский Музей - внешне Пригов никак не соответствует своему "звездному" статусу. Он суетится, юлой носится по ставке, бегло отдает какие-то распоряжения, по ходу здороваясь со знакомыми и незнакомыми пришельцами.

Ловим московскую знаменитость на лету и сходу огорошиваем: что за сверхидея привела его сюда?

Постомодернист пожимает плечами:

- Кроме схожести взглядов - абсолютно никакой сверхидеи! Митьки придерживаются одного типа поведения в творчестве. Этот тип можно назвать мифологизирующим. Они создают, точнее, имитируют современную мифологию. Я занимаюсь тем же.

- В создании каких мифов вы можете уличить себя?

- Я, собственно, не создаю мифов, их создают СМИ. Я изучаю технологии создания этих мифов И работаю с ними.
Все, чем занимаются СМИ - это создание мифов. Вот раньше всего один миф был - советский. Сейчас их развелось - пруд пруди: молодежный, гомосексуальный, новорусский, криминальный и т.д. Раньше, к примеру, я писал только национально-патриотические стихи. Но писал их как гомосексуалист, как криминальный репортер...

- Теперь, когда все и так замифологизировано, поле деятельности расширилось?

- Нет, поле всегда одно, и его размеры зависят только от потенции. Не оттого, что я хочу, а оттого, что могу. Путей - видимо-невидимо, но невозможно же рассыпаться на составляющие и молодым козленком скакать по всем одновременно. Приходиться как-то ограничивать себя. Если человек бежит сразу по нескольким дорожкам, он покрывает очень небольшое пространство.

- А для вас существенно именно пространство?

- Что выберешь, то и существенно. Для кого-то существенно качество продукта, меня больше привлекают разные манипуляции. Отсюда - и цели.

- ???

- Ну, возьмем отца семейства. Его цель состоит в том, чтоб родить качественного отпрыска. А у какого-нибудь героя-любовника цель - завести как можно больше интрижек. И для него существенны методы соблазнения, индивидуальный подход. В первом случае на эти вещи можно закрыть глаза.

Широченная улыбка настораживает Дмитрия Александровича. "Я что-то смешное сказал?" - виновато произносит он.
Теперь уже я заставляю его улыбнуться (единственный раз за все время нашей беседы):

- Нет, просто ваша лексика перенасыщена сексуальными выражениями и метафорами. Это проявление скрытых комплексов или - экивок в сторону Фрейда?

- Сексуальная речь - это тоже миф, причем один из самых продуктивных с точки зрения технологии. Я, как технолог, не могу его игнорировать.

- Вы - человек слова? Ваша технологическая деятельность ограничивается только словами, или еще и на практике продолжается?

- А кто вам сказал, что речь не является практикой? Может быть, следовало бы говорить об оппозиции между языком и действительностью. Мое поле деятельности - как раз на их стыке.
Жизнь интересует меня только с точки зрения ее отношения к мифу.

- Возьмем, к примеру, игорные дома. Достоевского они интересовали и с меркантильной точки зрения и с точки зрения психологии - психологии игрока. А вас?

- Сегодня нелепо говорить о психологии. Психологии нет! Ее заменяет технология. Я бы мог сказать, что тот же Достоевский сегодня работал бы репортером какой-нибудь бульварно-криминальной газеты.
Для меня казино - это целый конгломерат мифов, от мифа быстрого обогащения до... конгломерата прочих мифов: мифов, которые тащатся за хозяином казино; мифов, которые слагают менеджеры, крупье. Мифы, будто все казино курируются мафией, будто люди с приличным достатком обязательно должны посещать казино и т.д. К жизни все они не имеют никакого отношения. Но зато эти мифы интересно рассматривать с позиции технологии игры - технологии столь же отработанной и унифицированной, как конвейер на заводе Форда.
Индустрия развлечений - вообще очень интересный пример мифотворчества в современных условиях. Ночные клубы, дансинги - благодаря всем этим заведениям создается новая антропология.

- ...Человека новой формации?

- Да нет, формация старая - обыватель. Только в ночном клубе обыватель достигает апофеоза. Превращается в обывателя с большой буквы. В ночном клубе или казино обыватель чувствует себя человеком абсолютным и самодостаточным. Здесь сбываются все его мечты, реализуются все желания. И самое ценное для него именно в этой реализации.

- Но, несмотря на все панегирики, вы не пускаете развлекательную индустрию в свои произведения. 

- А меня просто не интересуют обыватели, а я не интересую их.
Обыватель обожает газеты. Он все вычитывает оттуда. Ему хочется знать где кого убили, где прошел ураган, кто - герой, а кто - неизвестно кто. Все основные идеи, которые раньше были достоянием литературы, ныне обыгрываются журналистикой на уровне так называемых общественно-значимых фигур, героев-однодневок: политиков, бизнесменов, артистов, криминальных авторитетов... Это, конечно, тоже род мифологии, но из-за того, что все новые герои - калифы на час, мифологической иерархии и не возникает. Прошлого для обывателя не существует. Кстати, ночные клубы или, скажем, поп-индустрия, строится на том же принципе: сегодня - бог, а завтра - ничто. В конце концов, это же и есть формула обывательства.

- Да что вы так ополчились на бедных обывателей! Ведь весь их грех заключается только в том, что они стремятся "взять от жизни все".

- В том-то и дело, что они берут не ВСЕ. Они - абсолютные потребители. Вот вы думаете их волнует как вы будете писать статью? Конечно нет! Им начхать на технологии! Поэтому-то они мне и несимпатичны, но никакой вражды я к ним не испытываю. Да и не могу испытывать. Я согласен с Флобером, который сказал, что в жизни он предпочитает пользоваться шляпой обывателя.

- Жизненные позиции Пригова-антиобывателя ясны. Каков же Пригов в обывательской шляпе?

- Он мало чем отличается от сошляпников. Занимается тем, что просто живет. И делает это где-то на уровне автоматизма сознания.

- Выходит, все человеческое вам чуждо?

- А куда же денешься от этого "человеческого"? Но оно не стоит того, чтоб о нем распространятся. Иначе, получится очередное продолжение обывательского мифа.

- Но фильмы-то вы смотрите, книжки читаете?

- Да, мне очень нравятся голливудские фантастические фильмы. Только не фэнтези, а научная фантастика. Вроде звездных войн. Нравятся не за художественность - это тоже миф, только эстетско-снобистский. Нравятся за попытку построить виртуальную антропологию. Забавно узнать как было бы, если бы...
В литературе меня интересует только то, чем занимаются мои знакомые. В изобразительном искусстве интересуюсь только критикой, поскольку все остальное - этой критикой рожденные мифы.
В гастрономии меня интересуют не сами блюда, а их названия. Некоторые из них - готовые поэтические шедевры. Например, лабардан о гратен. У меня даже есть сборник стихов, составленный из подобных названий и рецептов.

- Не пробовали этот сборник претворить в действительность?

- Боюсь, это будет малоаппетитно: ведь я подбирал названия, основываясь на оригинальности звучания, а не на вкусовых качествах. Но если кто-нибудь продолжит мое дело и изготовит блюда по этим рецептам, тогда это будет уже другое стихотворение. Можно сказать, ремикс.

- Сами "ремиксами" балуетесь?

- Разумеется. Например, прочтение Пушкина через победившую лермонтовскую традицию. На практике это свелось к замене всех прилагательных в "Евгении Онегине" на "прекрасный" и "неземной". Причем, это не просто ради шутки, а ради некоего культурного движения.

- Движения - куда?

- Это не имеет значения. Будет движение - будет и культура. Культура должна постоянно самовоспроизводиться. Это - закон. А уж как это будет происходить, кто будет виноват в этом "происхождении" - не имеет значения. Я - как раз тот, благодаря кому что-то происходит. Или - не происходит. Когда не происходит, я погружаюсь в спасительную рутину, где и пребываю до появления новых поп-языков и поп-мифов. ...Вот, кажется, наша беседа, описав эллипс, плавно вернулась к исходной позиции, то есть к логическому концу. На чем прошу разрешения откланяться.

© Елена НИКИТИНА

Опубликовано в журнале "RED WAVE", январь 1998